[… …. … …. … … … … … .. … .. .. … … .. … … …. …. …. … … … . .. .. . … …. ..
.. . …. … … … …. … …. Далее файлы утеряны… …. ….. …. …. … …. ….. …. …..
.. …. …. …. … …. … … ……… … … … …. .. .. .. .. … .. .. …. .. …. .. .. .
.. . . . .. . . . . … …. … …… .. .. .. . .. .. .Неясный шум и помехи….
… … … … .. … …. … …. … .. . … .. … …. … .. … .. .. … …. …. …. … …. … ….
… … … …. … … … .. .. ..….. … ... …]
Продолжение:
5.
Туман всё не уходил, и даже в середине дня стоял непрозрачной завесой.
Как Жека вёл нас в Припять в такой неразберихе, неясно. Мы всё время
находили брошенные поодиночке здания, Джон заставлял меня снимать
каждое, но я то догадывался, что он просто и сам не знал где мы. С
картой своей он не сверялся – скорее выбросил её – но виду не подавал,
будто всё идёт по плану. Словно слепые котята, тыкаясь в каждую
преграду, мы дошли по дороге до Припяти. Туман тем временем стал ещё
плотнее, ещё белее, и я с трудом мог разглядеть впереди идущего Джона.
Впереди сквозь туман на напс смотрели исполины – дома города-призрака.
Прямоугольные силуэты выделялись тёмным пятном в белой пелене. Их можно
разглядеть и через плотный туман, так что они сослужат нам ориентирами,
подумал я, хотя вид тёмных монолитов не внушал облегчения.
Пройдя вперёд, мы встретили на углу человека Зоны – фигура появилась на
углу первого же дома. Он стоял спокойно, ждал пока мы подойдём и
разглядим его получше. Он встречал нас, будто хозяин города высоких
гостей, словно заранее ждал нас, я даже заметил улыбку, которую он
поспешно спрятал при нашем приближении. Он небрежно держал руки за
спиной, игриво приподнимался на пятки, и вообще, держал себя
расслаблено, словно собираясь подшутить над нами. Его голос так же был
ироничен:
- Вы впервые в зоне? Новенькие, как я полагаю.
- Ну да, мы здесь впервые, - начал Жека, - журналисты.
«а ведь аккредитации у тебя нет», - прикинул я.
- Поздравляю, вы первые журналисты, кому это удалось. Я – Олег, - он протянул руку.
- Удалось что? Пробраться в охраняемую зону? – переспросил Жека, ответив на приветствие.
- Я торговец, - он сделал вид, что не слышал вопроса, - Не Сталкер, как
вы подумали, наверное. – вновь на лицо вернулась улыбка. - Я покупаю, а
не ищу.
- Что покупаете? – поинтересовался я.
- То, - он медленно развернулся и двинулся от нас, ожидая, что мы
пойдём следом, что мы невольно и сделали, - что ищут сталкеры, - он
тянул слова так же медленно, как и шёл. Тем временем я схватился за
камеру, хотя Жека уже хотел подать мне знак.
- Меня интересуют вещи, которые находят сталкеры в зоне, но я вижу, что
вы не они и ещё ничего не нашли, ничего не знаете. – его речь
напоминала нотации нудного учителя, - Может хоть что-нибудь купите?
Он резко развернулся и в его руках оказалась сумка.
- Вы нам что, предлагаете торг? – спросил Джон.
- Ну, я вижу, у вас ничего нет, даже еды, наверное.
- Но мы вам хотели задать вопросы, - Жека чувствовал, что его сбивают с
темы разговора, - О последних событиях на станции. Вы что-нибудь
знаете?
- Скажем так – «нет». А вы собираетесь добраться с одной камерой до
самого Реактора? – его голос почерствел, ему надоели наши настойчивые
вопросы, да и всем уже стало ясно, что он нас раскусил. «Никакие мы не
журналисты» - и так можно было прочитать на наших усталых лицах.
Жека посмотрел на меня, я сделал знак рукой – «соглашайся на
торговлю». Нам всем не терпелось раздобыть что-нибудь съедобное.
У торговца в продаже было лишь два сорта провианта: солдатский
паёк и паёк «санитарный». Санитарный стоил дешевле и был упакован в
плотную бумагу и обёрнут в герметичный прозрачный пакет, военный же
паёк был упакован в зелёный полиэтилен с прозрачным окошком, в котором
можно было разглядеть содержимое – пакетики поменьше, пластмассовые или
металлические баночки, но выбор наш остановился именно на нём. Аргумент
против санитарного – его название, мы так и не поняли, почему он так
называется. На все вопросы торговец лишь пространно улыбался, чуть
скосив глаз влево и вверх от нас. С военным же всё было ясно –
отечественный производитель, по министерскому заказу, с указанной датой
изготовления и сроком хранения.
- Сегодня туман – заметил торговец Олег.
- Мы заметили, - хором сказали мы, - а что, у вас часто такие туманы? – поинтересовался я.
- Как сказать, - он выждал паузу, потупив взор в землю, - не в этом дело. Просто во время тумана надо быть особо осторожным.
После того, как мы взяли у него два зелёных пакета, он вдруг предложил нам оружие.
– Вы разве не берёте с собой оружие. Я бы вам продал пистолеты. Револьверы пойдут?
- Оружие? Но против кого? Сталкеры могут напасть на нас? - Жека
растерялся от мысли, что придётся ещё слышать выстрелы над головой, что
на него могут напасть, и, быть может, ему самому придётся защищаться.
- Ну, мало ли кто захочет на вас напасть. Может вам посчастливится
добраться до станции и прикурить от раскалённого реактора. Всё
возможно. Вы просто скажите – берёте, или нет. Сегодня, между прочим,
туман. – вновь напомнил он.
- Ну, они нам и так не по карману, но… - Жека не знал, что делать, он
даже вопросительно посмотрел на меня, ожидая совета. Тем временем
торговец просто развернулся и ушёл – «нет денег – нет торга».
Пока его серая фигура растворялась в тумане, Жека продолжал стоять
в нерешимости что-либо сделать. Мы все стояли и ждали его ответа:
Степанцов потирал уставшие ноги – он вообще выглядел хуже остальных, я
кусал заусеницы на руках , не сводя глаз с Жеки, а он просто стоял, не
решаясь на следующий шаг. Он ещё вчера ночью понял, что это дело ему
слишком дорого выходит – слишком опасное это дело, его могут прикончить
здесь и тело долго не смогут найти, ведь сами власти сюда уже не
сунутся. Опасность не его стезя, он всю свою жизнь рассчитывает
провести как римские каникулы, прогулку, по пути заработать кучу денег
и всю оставшуюся жизнь просирать их. Он может остаться здесь навсегда,
потому что у него закончились идеи, у него пропала охота заново
переписывать свой план, ведь в центре этого плана он сам, и стоит
сделать ещё один шаг – он умрёт. Я тоже, честно говоря, был терзаем
подобными мыслями, но а) – я был взволнован этим ещё с того самого
момента, как зашёл в один бар с Жекой, как встретил его тремя днями
ранее и он протянул мне свою визитку, и б) – мне было плевать, выживу я
или нет. Это исходило не от усталости или отчаяния, просто я не боялся,
я не дрожал за свою жизнь как он, я всегда был безразличен к этому
миру, к тому, что ценилось в нём больше всего, тому, что почиталось
окружающими, а я не понимал. Мне нечего было терять, чувство
безысходности стало моим обыденным состоянием, серая полоса затмила все
остальные, всё, что тревожило меня последние дни или даже годы, с
другой стороны, научило меня не запариваться о происходящем.
Я понял это только сейчас.
Эта мысль выросла в голове как заученная фраза, я мог бы повторить её
скороговоркой, наизусть, не запинаясь. Я вдруг отвлёкся от
происходящего, раздумывая об этом, ошарашенный собственным заключением,
будто чужой фразой, произнесённой не мной. Отчего это? Эмоциональная
встряска последних дней толкнула меня на этот вывод? Обдуманно ли это
произошло? Нет. Но… С другой стороны так и есть. Я не чувствую страха,
так как страх остался позади, и это был… ответ. Ответ на то, что
подавляло меня всё это время. Если вдуматься, то так оно и есть. И что
теперь?.. Жека. Он кричит на меня, прямо в лицо, я вижу его гримасу,
полную гнева, прямо перед носом: глаза превратились в две чёрные точки,
точки сжимаются с двух сторон и становятся щёлками, рот содрогается в
ругательствах, зубы ополчаются в хищный оскал, с губ готова слететь
слюна… но звука нет. Я не слышу его, не разбираю в первые мгновения
значения слов. Долго он так на меня кричит и когда прекратит?
- Ты что о себе думаешь! Ты что смотришь!! Плевать, я завершу начатое!
Я это задумал, и закончу я. – он отходит от меня, отчаянно
жестикулирует, сгибается, еле держится на ногах, - Плевать я хотел, что
ты сейчас обо мне думаешь, потому что ты неудачник! Я завершу это… К
ч-чёрту. Сегодня же. И эти сумасшедшие бродяги мне не помешают.
Он опустился на колени, закрыл голову руками. Степанцов, нервно теребя
сумку, стоял в стороне. Он вообще не о чём не думал, он мог только
бояться. Он искал чьей-либо защиты в этот момент, таков его защитный
механизм. Он вряд ли был способен на что-то сам, ему просто не повезло
получить от шефа это задание, отправившись с нами. Единственный, кому
он мог доверять, сейчас сидел на траве, собирая остатки решимости идти
дальше. Без своего патрона он не мог двигаться дальше. Ему больше
подходит работа за столом, в безопасном офисе, нежели репортажи на
секретных объектах.
- Ладно, - сказал наконец Жека, он старался говорить спокойно, -
собираемся и идём дальше. К вечеру будем у реактора. Ничего с нами не
случится. Нам просто нужно заснять улицы Припяти и здание станции. По
пути снимаем всё, что попадётся, лишь бы оставалось на съёмку станции.
Ты, надеюсь, понял. – он обратился ко мне.
Меня больше не волновали его нападки, знал бы он, как жалко сейчас выглядит.
Туман тем временем стал сухим, в воздухе появились крупные частицы,
напоминающие пепел. Они медленно кружились в воздухе, но ускользали из
рук, исчезали, только ты дотронься до них. Я достал дозиметр из сумки
Жеки, он даже не включился. Прав был сталкер, говоря, что он долго не
протянет, но почему же он вышел из строя?
Туман становился то светлее, то темнее. Может это и не туман вовсе,
подумал я. Всё вокруг нас темнеет всякий раз, когда солнце заходило за
тучи, а мы находимся в облаке неизвестного происхождения, которое
стелется по земле. Может это и есть последствия таинственных событий,
произошедших месяц назад – огромное облако осело над зоной, его не
могут разогнать, власти решили придержать с оглаской, разобраться с
проблемой без свидетелей. Но почему тогда власти так охраняют зону, под
угрозой смерти не пускают на территорию, сами не лезут сюда. Может оно
ядовито, опасно? Но сталкеры сюда пробираются, что-то ищут и, видимо,
находят.
- Чёрт знает что, – выругался Жека. У нас у всех уже в печёнках сидел этот туман.
Мы на ходу потрошили зелёные пакеты с пайками, на ходу читая надписи на
маленьких пакетах. Металлические баночки можно было бы открыть и ножом,
но я предпочёл рассовать их по карманам, то, что нужно было разводить в
горячей воде, вроде брикетов макарон и пакетов картофельного пюре,
отправлялось в сумки – Жека гнал нас вперёд, надеясь проскочить к
станции и вернуться вскоре обратно. Нам оставалось лишь на ходу есть
консервированный хлеб, покрывая его паштетом и заправкой из тюбика.
Воздух стал холоднее, и на одежде стала оседать вода, хотя сырости
в воздухе не чувствовалось. Мне приходилось постоянно сгонять воду с
объектива и продолжать снимать – как говорил наш патрон – всё, что
встретим по пути. А по пути мы встречали разбитые грузовики,
почерневшие домики без окон и дверей, заросшие травой и мелким
кустарником обочины дорог, подъезды домов, дворы тех же домов. Вообще
многие вещи вокруг были покрыты вездесущей травой. Во дворах и на
улицах лежали то там, то здесь поваленные деревья, разбросаны осколки
стекла, бумага, ошмётки книг и прочий мусор. В тумане можно было
заметить какие то фигуры, оно пробегали, прижимаясь к земле,
испугавшись нас.
- Бродячие животные, - предположил я, увидев, что мои спутники
взволнованы, хотя и сам был напуган торопливым перестуком лапок по
асфальту. Действительно это могли быть просто перепуганные не меньше
нас кошки или собаки, брошенные в этом городе, но мы встречали
маленькие бегающие фигурки постоянно, может их было полно повсюду, а
может они сами постоянно шли с нами… или за нами. Они могут нас
окружить, подумал я, ведь бродячие животные непременно объединяются и
способны на совместные действия, а если они одни в целом городе, то
могут помыслить и напасть на незнакомцев. Они могут напасть ради еды,
которую наверняка уже учуяли в наших рюкзаках, а могут и нас самих
рассматривать в качестве плотного обеда, всё зависит лишь от степени
голода. Остаётся лишь гадать, сколько их бродит вокруг нас, каковы их
силы. Стук лап по асфальту слышался всё отчётливее, царапающий звук
откровенно раздражал и настораживал.
- Нас окружают, - заметил Степанцов. Он уже не мог больше молчать. Мы с
Жекой переглянулись – нам явно не хватало оружия, которое предлагал
торговец, а ведь он знал, что предлагает. Сталкер же вообще был
вооружён гранатами, а мы были пусты в этом смысле, как наивные туристы.
Я заметил под ногами железный прут – стандартную арматуру. Она не
столько могла бы послужить оружием, сколько вселяла хоть какую-то
уверенность.
- Только тихо, - вдруг сказал Жека. В эти моменты кажется, что животные
могут потерять тебя из вида, стоит только приглушит шаги. Я поднял
арматуру, она слегка звякнула. В этот момент раздался вой, совсем
близко, прямо за Степанцовым. Он обернулся, испугано попятился ко мне
спиной.
- Степанцов, в сторону, - сказал я. Тем временем вой повторился –
протяжный собачий вой, призывающий к атаке. Я слегка присел, крепче
сжимая прут в руках. Степанцов же, услышав вой собаки совсем рядом с
собой, бросил неведомому существу свой рюкзак: «На, убирайся!»
В тумане появилась сначала смутная фигура, она приближалась, затем
проявились черты осторожного городского охотника, напряжённого перед
ударом. Фигура и сложение собаки походила на добермана, но вряд ли это
был настоящий доберман, скорее в условиях смешанной стаи образовалась
помесь с более крупной породой. Собаке не хватало гладкой короткой
шерсти и более низкой холки, чем у настоящего «добера». Эта зверюга
выглядела куда грознее, чем его благородный собрат-убийца. Пёс обнюхал
сумку и начал открывать её зубами, пока не теребя, как помойный пёс
пакет с мусором. Челюсти уверено сжимались, пёс упёрся передними лапами
в сумку и одним движением, рывком, разорвал её надвое. Из сумки
разлетелись по земле банки с консервами и вещи Степанцова. Пёс начал
разбираться с добычей на земле и мы решили поспешно ретироваться, пока
зверь занят добычей, однако из тумана за ним потянулась целая вереница
собратьев, от мала до велика. Я насчитал восемь бродяг, трое из них, не
считая нашего «добера», могли оказаться настоящей угрозой, мы не могли
бы с ними справиться, а сколько ещё не решалось выйти из тумана. Тем
временем содержимого сумки на всех не хватило бы и так. Можно было бы
бросить им все оставшиеся припасы, но и их бы не хватило этой банде. Мы
продолжали медленно отступать, не сводя глаз с орудовавших над нашим
провиантом собак, но уже позади услышали рычание и шаг когтистой лапы
по асфальту. «Вы куда? мы ещё не закончили». Из тумана вышли ещё
собаки, теперь нас окончательно окружили. Одни из них смотрели злобно,
кожа сжималась у самого носа, оголялись острые зубы. Другие смотрели
спокойно, некоторые даже удивлённо, с широко открытыми глазами,
наклонив голову набок. Сразу можно было увидеть в этой большой семье
старших братьев и младших сородичей. Одни рассчитывали на кусок
побольше и готовы были загрызть братьев поменьше, другие готовы покорно
подъедать за сильным, или даже отправиться к ним же на закуску.
- Жека, - шепотом обратился я, - я сейчас вырубаю одного, что побольше,
и бежим через проход. В ближайший дом – вон тот, - я указал на серое
квадратное пятно в тумане.
Жека кивнул головой, но на его лице читалось нерешимость и испуг,
Степанцов перебрасывал взгляд то на меня, то на него, он тоже готов был
поучаствовать в спасении наших задниц.
Я медленно, без резких движений поднял арматуру над головой, и кажется,
собаки ничего не заподозрили. Словно какой-нибудь индеец, я с криком
кинулся на «добера», дал по самой макушке, пёс попятился назад,
встревожено проскулил, не соображая, что происходит, стараясь закрыться
лапами. Его сородичи тоже на мгновение отступили от сумки. «А не вожака
ли я ударил» - промелькнуло у меня в голове, они действительно
растерялись. Степанцов и Белов рванули к дому что есть сил, я же
попятился назад, побыстрее, конечно, но не сводя глаз с толпы хищников.
Толпа двинулась за мной, я оказался в центре всеобщего внимания. Мелкие
шавки подняли сразу же хай, засеменили вокруг меня, непрестанно крича,
большие же собирались с силами к прыжку, навострив уши. Только я
почувствовал какую-то опасность, возможность прыжка, как пускал в ход
арматуру, резал воздух перед самым носом у толпы. Хищники теряли свою
прыть, услышав свист железа над самой головой, но нашлись всё же
отчаянные головы в этой толпе. Один, не самый крупный, набросился на
меня, я отбил его сразу же прутом, он скрылся в тумане, однако прочие
набрались мужества на его примере. На меня набросились ещё несколько
собак, по очереди, стараясь вцепиться в полы куртки, в конечности,
однако атаки были отбиты. Затем набросилось сразу несколько псов, один
вцепился в ногу, другие постарались вцепиться в лицо, атака имела
больший успех, но была отражена несколькими ударами. Моя куртка была
уже порядком потрёпана, а я устал от этой напряжённой игры. Я прикинул,
что мои сотоварищи уже достигли укрытия, а мне придётся преодолеть
метров пятьдесят до спасительной двери. Я взмахнул арматурой посильнее
по кругу, толпа отпрянула назад, и я воспользовался выпавшим моментом,
рванул к двери, псы сразу же погнались следом. В ноги набегу вцепилось
два десятка зубов но я продолжал бежать, я уже разглядел коричневую
дверь впереди, перепрыгнул несколько ступеней у входа, но, достигнув
её, обнаружил, что она заперта. Мои товарищи заперли её, не рассчитывая
на то, что я выживу. Ситуация патовая. С разбегу мелкие зубы вцепились
в ноги, я дал по их обладателям хорошенько арматурой и тут же увидел
зубы побольше. Большие и белые, они щетинились вокруг огромной чёрной
дыры и приближались ко мне. Но мне хватило мгновения подставить
арматуру, и добер, с окровавленным разбитым лбом, вцепился в железо, не
отпуская. От гнева он не чувствовал боли, ломающихся зубов и раненых
дёсен, он был полностью сконцентрирован на мне. Два чёрных глаза в
белой оправе хищно дрожали, они желал только моей смерти. Сзади уже
подошли все остальные из стаи, но не вмешивались, ждали, когда он
повалит меня на землю, тогда то они и нападут, будут помогать раздирать
меня на части. Псы. Я понял, что только убив главаря, я получу шанс на
спасение. Любым способом. Тогда у меня оставался лишь один шанс: я
вогнал два пальца прямо в белые глазницы зверя, пытаясь достать до
мозга. По руке поползла кровь, голова пса начала трястись, но не в
агонии – он пытался вырвать прут из моих рук, тело выполняло последнюю
команду хозяина. Я вырвал пальцы из головы пса, отпустил арматуру.
Ослепший зверь кинулся прочь, наскочил на стену, бросился от стены в
сторону, в толпу сородичей, те шарахнулись от него в разные стороны,
брошенная арматура заскакала по лестнице, пёс упал, забился в
конвульсиях. Я огляделся вокруг – от своры и след простыл, стало совсем
тихо и пусто, «добер» лежал в луже тёмной крови, я, дрожа всем телом,
стал вытирать руки, но лишь размазывал кровь по одежде.
Я оперелся спиной на дверь, попробовал открыть и тут вспомнил об одном
неотложном и незаконченном деле. Я взял арматуру, липкую в крови,
вставил её в зазор между дверью и стеной, одним движением, напрягая все
мышцы, открыл её и направился вверх по лестнице. Я стучался во все
двери, вскрывал арматурой закрытые (благо все они обветшали), но им
некуда было деется от меня. Жалкие предатели, думали я подохну. Внутри
квартиры были пусты, с голыми стенами и облезшей краской на стенах, а
ещё сорванным обоями советских времён. Внутрь квартир тоже пробрался
туман, и всё казалось сумрачным в этот час. Во всём доме сейчас
находилось только два человека, и они догадывались, кто их ищет и что у
них спросит. В очередной квартире я заглянул в очередную комнату –
очередной старый платяной шкаф с типовым сервизом за стеклом,
перевёрнутый стол и разбитая мебель, всё застилает очередной туман.
Спиной я почувствовал движение, кинулся их квартиры на лестничную
площадку, и далее вниз по лестнице. Я нагнал две испуганные фигуры уже
на первом этаже. Одна из них заговорила Жекиным голосом:
- Это ты, слава богу, а мы уже подумали… - голос пытался оправдаться и сделать вид, что не подозревал о моём присутствии.
- Ну да.
- Эй-эй, постой, ты не в себе, - забормотал он, стараясь остановить меня.
- Я? Не в с-себе? – я продолжал наступать на них.
Они бросились из тёмного подъезда на улицу, я побежал следом, ударил по
ногам бегущего позади, он упал. Я разглядел его, лежащего под ногами,
замахнулся для удара, и узнал в нём Степанцова, испуганного, как
никогда. Нет, не ты мне нужен. Я побежал за вторым, на углу увидел, как
он зовёт на помощь людей с другой стороны двора. Они подбежали, свалили
его с ног. Я подумал, уж не на моей ли они стороне, чем уж им то он
насолил, и пожелал, что бы они его прикончили. Тут и я получил чем-то
тяжёлым сзади. Тьма накрыла меня плотной крышкой.
[… … … …. … …. …. … ... Сигнал прервался ... … …. … … … … … … … … ... … … …]
[.. …. …. …. ….. …. …. … ….d ‘abht vtkmrf.n ahfps …. …. …. встречаются
отдельные … ..] [… ... фразы … ... .. …Шторм ... …. … Юрий Валерьевич …
… сектанты… ... ч..рное поле] [ … рыбаки …. ….. …….. … …... .. . . .d
vfcrt . . . … …. … .... . . . . . . .в маске . ... … .. ... ...] [ . ..
….. .. .. .. .. . .. cnfkrth/… … … . .. .typer. … ….. … ;b;f. …. …
…wtgbi … …// . …. …. ... (шум повторяется, чувствуется чьё-то
смешательство)... ..... .... ... .. .. ... .. . .. ...]
|
